Александр Владимирович, на данный момент в Госдуме 85 работающих...

— Александр Владимирович, на данный момент в Госдуме 85 работающих депутатов-«фронтовиков». Как вы думаете, в последующем созыве получится повторить итог либо сделать лучше его? — Исходя из того, что организация прирастает активистами, сильными фаворитами публичного представления, думаю, получится.

С иной стороны, говорил и повторяю, что у нас нет задачки по цифрам: сколько человек обязано пройти, от каких партий.

В этом смысле то, что «Единая Россия» проводит праймериз, — это хорошая возможность для Общероссийского народного фронта проверить собственных активистов, их амбиции.

22 мая будет понятно, за кого из фронтовиков проголосуют люди. — А сколько политических партий заходит в ОНФ? — На данный момент 23 политические партии представлены в ОНФ через официальных членов региональных штабов. Я напомню, что у нас большая часть «фронтовиков» пробуют воплотить себя через «Единую Россию», но много представителей и остальных партий. Все, кто пройдет в Муниципальную думу, это будут люди, непременно, более заслуживающие депутатский мандат. — По поводу праймериз: смотрите ли вы, как «фронтовики» участвуют в дебатах? — Я смотрю за Анной Хрястуновой (Вологодская обл.), за Яковом Казацким (Калуга), Николаем Николаевым (Иркутская обл. ), Светланой Денисовой (Пермский край), Натальей Костенко (Краснодарский край), Маргаритой Морозовой (Бурятия). Это активисты фронта и Публичной палаты. Или вот Жанну Рябцеву (Свердловская обл.) я считаю чрезвычайно мощным, уже состоявшимся, на самом деле, политиком. Она чрезвычайно отменно отработала эти годы в регионе — без претензии на Госдуму либо на заксобрание. Была управляющим исполкома ОНФ Свердловской области. А сейчас участвует в праймериз в нижнюю палату парламента. Отмечу, что почти всем приходится непросто — в особенности трудно в Бурятии, где было много расследований проекта ОНФ «За честные закупки». То, что Маргарита Морозова надумала избираться в Муниципальную думу, участвовать в праймериз, — чрезвычайно мужественное решение. Ее там, мягко говоря, никто не ожидает. — Препоны чинят? — Естественно, есть недвусмысленные намеки от региональных элит. — С чем это соединено? «Своих» пробуют двигать? — Все, кого я перечислил из участников праймериз, не являются депутатами Госдумы работающего созыва. Ежели их сопоставить с некими действующими парламентариями от этих же регионов, то сопоставление однозначно не в пользу крайних. Я на месте главы какого-нибудь региона, наверняка, был бы заинтересован в человеке, который соответствовал бы статусу депутата Гос думы. На самом деле, это некоторый интерфейс меж людьми, которые тебя избирают, и федеральной властью. Но таковой заинтересованности мы не увидели. Или, мягко говоря, не мешают, или встречаем определенные препоны, сопротивление. До этого времени во почти всех субъектах я вижу: и главы регионов, и местные элиты тащат в думу людей совсем по иным принципам. Отлично, когда совпало, и человек — и лоббист проф, не запамятывает про газификацию поселка, который заходит в его избирательный округ. А ежели лишь лоббист и отсиживает в ресторанах Москвы... К огорчению, это происходит. Весь груз ответственности, заморочек, критики у нас ложится на плечи президента. Президент обязан решать вопросцы, которые должны сниматься на исходном уровне — муниципалитетами, городскими, региональными властями. — Да, по четыре часа идут прямые полосы, и перечень желающих задать вопросцы не миниатюризируется. Местная власть плохо работает? — У нас в этом смысле неувязка и в тех людях, которые представляют законодательную власть (не всех это касается, естественно, почти все вправду работают), и в органах исполнительной власти на местах, и в федеральных структурах. Смотришь «прямую линию» — вот президент начал с вопросца: дороги, Омск. К концу «прямой линии» уже отыскали средства, начали латать асфальт… Я чрезвычайно желаю огласить главе городка Омска снова: это позор, уважаемый мэр! Лучше уж держи удар и разъясняй, что средств нет, чем во время общения президента с людьми начинать латать дорогу. Это позор и всем четырем парламентским партиям, чьи депутаты ездили по сиим дорогам. Позор Публичной палате региона. 1-ое сообщение о нехороших дорогах сходу президенту ушло! Разве так можно? То же самое мы лицезрели в Йошкар-Оле на форуме ОНФ. Понимаете, с чего же началось? Соведущая-модератор, журналист из Марий Эл Ира Ильдюкова произнесла: «Владимир Владимирович, здорово, что вы приехали. У нас хотя бы дороги сделали». Он отвечает: «А я не увидел этого». Это позор исполнительной власти региона с 3-мя восклицательными знаками. Потому и важны те, кто хворает за свою работу. У нас есть городской депутат во Владивостоке Александр Юртаев. Он там ножками прогуливается по собственному округу, воспринимает вопросцы людей, делает чрезвычайно почти все на собственном уровне. Вот еще пример: через активистку ОНФ Анну Кузнецову (Пенза) к нам обратилась женщина-инвалид, трое малышей. Ее по суду из общежития университета выселили, она оказалась на улице. Мы решили этот вопросец. Поначалу собрали средства и сняли квартиру, а позже побеседовали с губернатором, он посодействовал. Никаких суперусилий не пригодилось. Да и средств особенных не потребовалось. Как могло бы быть? Если б вопросец не был снят, она бы достучалась до президента и к концу «прямой линии» либо общения с главой страны ей бы дали квартиру. В этом-то и загвоздка — не надо простые вопросцы возводить в ранг нерешаемых заморочек! У нас большая армия людей, которые в согласовании с Конституцией Русской Федерации наделены серьезнейшими возможностями. Если б любой из их хотя бы раз в недельку решал делему определенного человека, у нас не было бы вопросцев на «прямой полосы с президентом» о том, как крышу либо дорогу починить. — Почти все региональные чиновники, наверняка, надеются, что пронесет, а вдруг не спросят? — В том-то и дело, что не пронесет. Когда идет «прямая линия», почти все чиновники посиживают, прижавшись, пульс более частый, и задумываются: пронесет — не пронесет. Но у главы страны не одна площадка для общения с гражданами, в течение года их с десяток — утаить шило в мешке нереально. Все трудности так либо по другому будут засвечены. У президента лишь с ОНФ в этом году 6 мероприятий — два межрегиональных форума и медиафорум уже прошли. Впереди еще два «Форума действий» и один в конце года — итоговый. Кроме этого «прямая линия» и крупная встреча с журналистами. Не считая того, он встречается с отраслевыми группами, с соц и делом. Другими словами возможность попадания в цель довольно высочайшая, в особенности когда кричащие трудности не решаются уже годами. Есть такие чиновники, которые, к огорчению, считают, что «после меня лишь Бог», и продолжают отчаянно сопротивляться. Это тупость. Надеюсь, таковых будет всё меньше и меньше. В Тверской области у нас были чрезвычайно суровые трения с предшествующим губернатором. На данный момент пришел новейший глава региона, и вопросцы начали решаться. — 5 годов назад президент предложил сделать ОНФ. Что вам фронт и для кого он? — ОНФ — это всё про людей. Они и есть наш основной актив. ОНФ — самое общее движение в стране. При том, что мы не пытаемся посчитать, сколько у нас приверженцев, сколько членов, так как не формализуем членство. Я могу точно огласить, у нас 10 тыщ активистов, которые повсевременно участвуют в нашей работе. Это не члены штабов, ревизионных комиссий, это люди, которые помогают нашим проектам — «За честные закупки», центру независящего мониторинга по выполнении указов президента, центру по дилеммам экологии и защиты леса. Для нас один из основных главных характеристик — это размер входящей инфы с пометкой «проблема» и исходящей с пометкой «решено». Тут у нас довольно отличные результаты. В Рф возник институт публичного контроля, и у меня глубочайшее убеждение, что без него биться с коррупцией — малоэффективное занятие. Еще Островский говорил: «Я буду ожидать тех пор, когда взяточник будет бояться суда публичного больше, чем уголовного». Естественно, на данный момент это больше похоже на иллюзию и вызовет ироничную ухмылку, но я для вас могу огласить, что так происходит. Фронт — можно по-разному именовать, и нас по-разному и именуют, и обзывают. — Как обзывают? — И «опричники», и «дамоклов меч». Но мы не обижаемся — на здоровье. В реальности и для почти всех министерств, и регионов, и глав муниципалитетов представители Общероссийского народного фронта — это общественная сила, с которой, быть может, не охото, но необходимо считаться. И числятся — это совсем точно. Это, на мой взор, ключевое, важное событие в истории современной Рф крайних 2-3 лет. — Давайте вернемся к работе Гос думы. На данный момент вводятся новейшие аспекты оценки работы парламентариев, к примеру, как они работают с обращениями людей. Как считаете, оправданно ли ужесточение требований к их работе? — Для меня это один из важных ценностей — работа с обращениями людей. Со собственной стороны как глава Публичной палаты и сопредседатель ОНФ могу отчитаться. Каждый день ко мне приходит несколько сотен обращений, около 27 тыс. за 2015 год. Стараемся ответить и посодействовать каждому. Но ежели говорить о парламентариях, другими словами ряд таковых, которые один раз в год возникают в регионе, откуда их избрали, и на этом всё. К огорчению, у почти всех депутатов опосля 18 сентября вообщем вся активность закончится: они перейдут в режим rest. Так и живут: от сессии к сессии. Маленькая ремарка. Ваш сотрудник (журналист. — «Известия») из Краснодарского края Алексей Костылев провел исследование — медиапраймериз. Он оценивал работающих депутатов от Краснодарского края по их медиаактивности в Госдуме. У почти всех за четыре года ноль активности. Они ни разу не появлялись в медиапространстве. Вот таковым депутатам не место в Госдуме. Понятно, что это не основной аспект оценки, но тем более. Так не обязано быть, чтоб у депутата Гос думы не было бы ни одной инициативы и он нигде ни разу не выступал. Естественно, не все народные избранники такие, но часть из их живет конкретно так. 19 сентября — выборы прошли, они оформили кабинет, стул и стол, и пропали, чтоб появляться в здании на Охотном Ряду по праздничкам на пленарных заседаниях. Выходит, что важная ветвь власти — законодательная — у нас понятно в котором состоянии и что по этому поводу задумываются люди. — Выборы 2016 года изменят ситуацию? — Иллюзий по поводу этого выборного года особенных нет, но в 2021 году ситуацию необходимо категорически поменять. — Как поменять? Пересматривать характеристики, которым должны соответствовать народные избранники? — Никаких характеристик не нужно пересматривать. Необходимо институтам гражданского общества ставить как одну из задач — поддерживать собственных активистов. Приведу пример: Общественная палата в 2015 году поддерживала несколько гражданских активистов на региональных выборах. Естественно, не финансово: ресурсно, медийно, методологически. Из 10 человек 5 выиграли те выборы. Но мы ими занимались и продолжаем заниматься. Почему я говорю о этом, так как люди в одни ворота выиграли и никаких миллионов за ними, фандрайзинга — ничего. — Как считаете, результаты выборов-2016 устроят всех? Оппозиция по итогам 2011 года пробовала опротестовать результаты прошлой кампании. — Всё по сценарию. Уже можно записать: Навальный выдаст целый список какой-либо ерунды, «Яблоко» покритикует вне зависимости от того, как в реальности будут проходить выборы. Непременно парламентские партии будут кое-чем недовольны. Позже, через неделю-две, всё это затихнет. — Про 2016 год всё понятно: ряд активистов ОНФ идет в думу, в том числе и чтоб лоббировать интересы и фронта, и людей, и регионов. Как с президентскими выборами 2018 года? — Я свою позицию выскажу как гражданин Рф, не как секретарь Публичной палаты. Наш президент безусловный фаворит и по решениям, которые он воспринимает, по качеству этих решений, по размеру той работы, которую он проводит. Я бы чрезвычайно желал, чтоб Владимир Владимирович Путин в 2018 году вновь пошел бы на выборы президента. И близко не вижу рядом человека того же масштаба. Мы лишь в самом-самом начале большой зоны турбулентности, когда Наша родина, на самом деле, возвращает для себя утраченные позиции на мировой арене. Тут принципиально сохранить эту конструкцию, центр силы. Это моя личная позиция. Как участвовать будет фронт — это решение конкретно уже будет фаворита и центрального штаба. — Какие вызовы видите на наиблежайшие пару лет, на которые фронт должен будет отвечать. — Вызовы 2017-го и 2018 годов — это усиление атак на президента, что тождественно атаке на страну. Это понятно: грядут президентские выборы. Эти смешные нелепые расследования — вбросов будет всё больше и больше. Размер финансирования некоммерческих организаций в Рф из-за рубежа кратно возрастает раз в год и за 2015 год уже составил выше 80 миллиардов рублей. Наиболее 3-х тыщ организаций получили эти средства. Я не говорю, что все работают против Рф, но часть, непременно. Я уверен, что это конкретно так. Это вызов. — Вы произнесли о финансировании из-за рубежа. Резонанс вызвали поправки в закон «Об иностранных агентах». — У нас три с излишним тыщи организаций получают финансирование, а иностранных агентов 126. Какой резонанс? Темы как такой нет. У нас одно из самых приклнных законодательств в плане регулирования рынка НКО. Я уже не раз говорил о том, что закон о иностранных агентах в США работает с 1938 года. Да вы не сунетесь туда со своим НКО — русским либо каким-то еще. Там столько аспектов, за которые могут высадить либо выслать из страны. В первом чтении уже приняты поправки в определение политической деятельности. Почти все говорили, что это всё, все фонды закроются. Никто из их даже не прочел пристально закон и поправки: кого касается, в которых ситуациях. — Они молвят как раз, что не сумеют детям помогать... — Ежели у вас благотворительный фонд и вы получаете финансирование иностранное, это еще не говорит о том, что вы иностранный агент. Так как там не «или», а «и» — два фактора: вы получаете финансирование и занимаетесь политической деятельностью. А здесь начинаются спекуляции на тему. «Вот как так: мы защищаем права малышей, пишем министру здравоохранения и уже это политическая деятельность». Да тупость это всё. Не будет никто письмо министру приравнивать политической деятельности. Отношение президента к некоммерческим организациям определилось сегодняшним весенним указом по грантовой кампании. Плюс там 360 млн рублей и два новейших грантооператора, и это при том, что ожидается оптимизация бюджета. Все, кто занимается хорошими делами, имеют поддержку. У нас грантооператор возник — фонд «Перспектива» — на 480 млн рублей для поддержки сельских НКО. Никого это не интересует, не считая тех сельских НКО. Интересует, кому же там закручивают гайки... — А новейшие направления деятельности у фронта могут показаться? — Мы на данный момент стараемся не попросту ругать либо хвалить, а объективно оценивать ситуацию. Депутат Гос думы, член ОНФ Александр Васильев за четыре месяца проехал больше 65 тыс. км по русским дорогам. А цель — мы попытались показать президенту ситуации, где ремонт и стройку дорог ведется за разумные средства, а где нет. Это кардинально различается от рисунки, которую демонстрируют почти все СМИ с маркером «всё плохо». Нет. У нас и строится, и ремонтируется, и количество дорог раз в год прирастает. Мы на данный момент меняем упор: выявляем делему, сопоставляем, как это в остальных регионах решают, и увлечены поиском действенных решений. — Как фронт будет изменяться? Ведь те, кто состоит в ОНФ, — активисты, не получают зарплаты. Какие здесь дивиденды могут быть, не считая того, что понимаешь, что делаешь необходимое и полезное дело. — Я надеюсь, что ОНФ не перерастет в какую-то политическую структуру и останется конкретно в таком формате. Мы ни при каких обстоятельствах не должны не можем поощрять активность какими-то плюшками, пряниками. Хоть какое наше поощрение — в том самом соц лифте. Мы приглашаем активных людей на форумы, помогаем информационно. В этом смысле Общероссийский народный фронт как движение ничем не различается от некоммерческих организаций, волонтерских движений, в каких люди также не получают зарплаты. Это по велению сердца, по твоей жизненной позиции.