Да, масштабы экономического падения Украины глубоки, но посреди 1990-х было еще ужаснее, а правительство выжило. Правда, угроза энергетического коллапса еще реальнее, чем лет 20 назад, ведь недостатка угля Украина до данной зимы не знала.
Но от коллапса ее выручает Наша родина: в крайние недельки она раз в день дает Украине больше электро энергии, чем весь днепровский каскад ГЭС.
Видимо, так будет и далее, ибо стабильность работы энергосистемы Украины — гарантия таковой же стабильности в Крыму, который будет зависеть от украинского энергоснабжения по последней мере наиблежайшие несколько лет. Естественно, экономические трудности на теоретическом уровне должны провоцировать политические противоречия.
Но это теория.
Практика указывает, что ежели еще годом ранее на востоке Украины были возможны антивоенные и остальные политические демонстрации врагов власти, то на данный момент — нет.
Власть и силы майдана контролируют улицу.
Показательны числа недавнего опроса Центра Разумкова — и на востоке, и на западе по 28% населения считают, что в их населенном пт возможны массовые акции протеста, но в случае таковых акций на западе в их готовы лично участвовать наиболее трети обитателей, тогда как на востоке — только 10%. Есть немалые противоречия и в провластной команде, но, как показал мартовский конфликт Порошенко с Коломойским, их обострение, чтоб поставить под опасность существование страны, нереально. Таковой сценарий предотвращается как инстинктом самосохранения команды, так и наружным контролем.
При этом контроль касается и тех, кто имеет репутацию антисистемных радикалов.
Так, не так давно посол США в Киеве Джеффри Пайетт отмазывал «Правый сектор» от кровавых событий в Мукачево, хотя сама организация повсевременно говорила о противоположном.
А чему удивляться?
Ведь глава «Правого сектора» Дмитрий Ярош начинал в конце 1980-х как участник диссидентского движения — Украинского Хельсинкского союза. Стало быть, его дружбе с Америкой больше четверти века.
Подлинный глубочайший раскол во власти может вызвать только реализация политической части Минских соглашений.
Что и показала дискуссия по внесенному Порошенко проекту конфигураций Конституции о децентрализации. Там только признавалось, что реформа автоматом не отменит закона о особенном порядке местного самоуправления в неких районах Донбасса, чье действие рассчитано до 2017 года, а главные пункты так не введены в силу.
Команде выгоднее всего сегодняшнее состояние дел в Донбассе, которое секретарь Совета сохранности при Кучме и сейчас представитель Украины в политической подгруппе Контактной группы Владимир Горбулин именует: «Ни мира, ни войны». Похоже, украинский люд это тоже устраивает.
Так, согласно опросу, проведенному Киевским интернациональным институтом социологии, приверженцев переговорного решения трудности в два раза больше, чем силового, но когда входит речь о том, к каким уступкам готовы граждане ради мира, ни один из 11 предложенных вариантов не набирает абсолютного большинства. При всем этом за автономию ДНР и ЛНР высказывается чуток больше четверти опрошенных.
Устраивает такое положение дел и американцев, и европейцев.
Разница меж Европой и США, как и меж большинством групп в украинской власти, сводится к тому, как лучше закрепить состояние «ни мира, ни войны», ибо там соображают, что при текущем положении дел оно может ни к чему отличному не привести.
Очевидно, из-за понижения покупательной возможности населения сузился украинский рынок, что значительно для Европы.
Совместно с тем конкретно сложившаяся ситуация дает и Европе, и США конкретные выгоды. Во-1-х, можно будет по дешевке приватизировать украинские активы, к которым относятся и черноземы: при легкости предоставления иностранцам муниципальных должностей безизбежно будет снято табу и на продажу им земли.
Во-2-х, структура украинской экономики изменяется в согласовании со взором Запада на место страны в мировом разделении труда. Украина становится аграрно-индустриальной, при этом погибель производств, нацеленных на Россию (сначала машиностроения), смотрится естественным следствием конфликта в Донбассе, а не контракта о ассоциации с ЕС. В-3-х, такое изменение структуры экономики уменьшает пророссийскую социальную базу и подрывает пророссийское лобби в лице менеджмента машиностроительных гигантов.
Еще существеннее то, что почти все металлургические и хим комбинаты остались в неподконтрольной части Донбасса либо же зависят от сырья юго-востока.
Миниатюризируется роль в украинской экономике 2-ух отраслей, составляющих базу могущества украинских олигархов.
Следовательно, происходит хотимая для Запада деолигархизация, настоящий смысл которой в том, чтоб иностранный бизнес, работающий на Украине, заполучил большее влияние на украинскую власть, чем бизнес украинский. В конце концов, одна из основных обстоятельств стойкости Украины в том, что ее возглавляют такие политики, как Петр Порошенко и Арсений Яценюк, под стать которым и их свита.
Дело не в наличии у их выдающихся свойств, а, напротив, в их отсутствии.
Около года назад Максим Соколов справедливо писал о «безличной Украине», чьи фавориты не вызывают чувств и в русской либеральной тусовке. Но дело в том, что для выполнения европейской миссии выдающиеся личные свойства как раз не необходимы.
Разве калоритные и популярные личности правят на данный момент в новейших странах ЕС из Восточной Европы?
Официальная соцслужба ЕС «Евробарометр» фиксирует, что фактически во всех государствах доверие к местным парламентам и правительствам приметно меньше, чем к Европарламенту и Еврокомиссии.
Но непопулярность государственных властей в сопоставлении с наднациональными является красивым рычагом углубления европейской интеграции. Ибо ее реализация как раз схожими государственными фаворитами вдохновляет общество мыслить, что всё дело в таковых политиках и партиях, а не в инструкциях из Брюсселя.
Несовершенство исполнителей мешает поразмыслить о несовершенстве самой идеи. Потому-то одной из опор постмайданной Украины является вера людей в то, что коммунальные тарифы увеличиваются до заоблачных высот из-за нехороших свойств Порошенко и Яценюка, а не поэтому, что это увеличение необходимо для торжества «европейских ценностей и прав человека».
Тех прав, за которые практически 30 годов назад стал биться г-н Ярош.