И вот, невзирая на все эти тривиальные происшествия, Обама не находит...

И вот, невзирая на все эти тривиальные происшествия, Обама не находит ничего лучшего, чем требовать от президента Путина выдачи «национального героя» Америки тем спецслужбам, о махинациях которых Сноуден сказал благодарному населению земли. Я представляю, что стали бы писать о Путине наши вольнолюбивые блогеры, если б Сноуден был препровожден в южноамериканские казематы, какие эпитеты здесь же могли быть применены. Естественно, Путин просто не мог для себя дозволить выдать Сноудена по суждениям государственного престижа, и Обама это потрясающе осознавал.

И тем более он продолжал давить и давить на русского президента, угрожая какими-то ужасными «последствиями» за непослушание. Понятно, что сейчас Обама не может встретиться с глазу на глаз с Путиным.

Я бы даже его за это не в особенности осуждал. По правде, как им встретиться?

Не говорить о Сноудене они не могут, говорить откровенно о этом деле им будет неловко и тяжело. Обама начнет критиковать Россию за несоблюдение прав человека, а Путин тогда в порядке обмена откровенностями может поинтересоваться судьбой какой-либо очередной загадочной программы АНБ, еще не запрещенной к использованию.

В общем, понятно, что Обама отказом от встречи выручает свое лицо. Но вот его давление на Путина за всегда сидения Сноудена в транзитной зоне Шереметьево — вот оно вправду может войти в историю американской наружной политики как пример откровенно глуповатых, малокомпетентных действий.

Естественно, во всей данной истории сказалась практическая неопытность муниципального секретаря Джона Керри, почти все в Рф радовались, что на этом посту оказался никак не записной ненавистник Рф. Как досадно бы это не звучало, время от времени неуверенный в собственных действиях дипломат оказывается ужаснее квалифицированного противника. Будь на месте Обамы и Керри люди хотя бы уровня Олбрайт — и делему со Сноуденом можно было бы разрешить безболезненно.

Шпион при полном содействии Вашингтона был бы перемещен в какую-нибудь латиноамериканскую страну, а дальше все вопросцы решались бы с ней, а не с Россией. Дальше.

Обама начал говорить о том, что Путин ведет дело к новейшей прохладной войне.

Если честно, лауреат Нобелевской премии мира мог бы придумать что-нибудь посвежее. Если б Путин и по правде желал бы новейшей прохладной войны, у нас к Сноудену на данный момент относились бы так же, как в брежневские годы — к Луису Корвалану.

Мы лишь бы и смотрели по ТВ документальные киноленты о Сноудене, часовые передачи с ролью Сноудена, ребята на Селигере клялись бы в верности Сноудену, а московские школы боролись бы за право первыми принять Сноудена в коммунарские дружины.

Меж тем делаются наибольшие усилия, чтоб не политизировать не раздувать это дело. Сноудена показывают лишь правозащитникам, адвокатам и, может быть, компетентным лицам.

О возрастающей интернациональной поддержке Сноудена в официальных СМИ докладывают изредка, скупо и без охоты. Путин прямо (с толикой драматичности, естественно) именует условием предоставления укрытия шпиону его отказ от «антиамериканской деятельности».

В общем, никакой политики, лишь забота о человеке. Естественно, это тоже дипломатическая игра, но она призвана показать Америке, что никакого возврата к эре прохладной войны нет, а есть просто суждения муниципального престижа, которые Обаме нужно тоже принимать во внимание.

Но Обама, как мы уже говорили, как раз не желает ничего принимать во внимание и просит безусловного повиновения.

Ему даже чрезвычайно и чрезвычайно не расположенные к Рф комментаторы рекомендуют переменить стратегию, ну хотя бы сдвинуть вектор критики нашей страны со Сноудена на остальные вопросцы. Он прислушивается, что-то усваивает, но все-же остается последователен в стремлении получить от Рф беглого шпиона.

На том же основании, на каком князь Игорь требовал от древлян больше дани, а британский повелитель облагал американских колонистов новеньким налогом на чай. У меня возникает такое чувство, что Обама психологически сорвался.

В некий момент он вдруг сообразил, что ему осталось жить в Белоснежном доме уже не настолько не мало времени и, полностью возможно, что глава о нем в учебниках американской истории будет называться «Стремительный конец однополярного мира». Он не желает вовлечения Америки в новейшие войны, он стремится к сокращению бюджета оборонного ведомства.

Вся его стратегия заключалась в подмене старенькой мощи некий новейшей, наиболее умной, наиболее технологически оснащенной, в конце концов, наиболее сокрытой от глаз. В итоге появились скрытые системы слежения в духе печально известной программы PRISM.

И Обама никого не может прямо уверить в том, что все эти разоблаченные Сноуденом скрытые программы являются единственно применимой подменой интервенций и экспансии военно-морских баз на побережье. Он не может открыто огласить то, о чем, возможно, задумывается, что Сноуден является феноминальным союзником младшего Буша, и даже Путин не готов поделить с ним это убеждение.

Но ежели не готов Путин, остальные политики готовы еще меньше, пускай они на данный момент и помалкивают, а означает, вся эта «умная» программа собственного рода технологического центризма — в какой террористов убивают беспилотники-дроны, а весь мир незримо опоясан скрытыми системами слежки — с политической точки зрения терпит полное фиаско.

Для одних она — воплощение худшего из зол, которое несет с собой полицейское правительство, для остальных — просто признак беспомощности.

Обама ощущает, что у него из-под ног уходит почва, и срывается. Дай бог, временно и быстро.