Кричев известен своим Потемкинским дворцом, аистами и чистотой...
Кричев известен своим Потемкинским дворцом, аистами и чистотой на улицах. При заезде в город стоит монумент – пушка, направленная строго на запад.
70 годов назад тут принял собственный крайний бой сержант--артеллерист Николай Сиротинин.
Он один приостановил танковую колонну Гудериана. Местные обитатели в 1941-м высчитали 57 убитых гитлеровцев, 2 спаленных германских танка и 10 бронемашин.
Но Сиротинин даже не герой Русского Союза.
Лишь в 1965-му году его посмертно одарили массовым солдатским орденом «Отечественной войны».
И запамятовали. Есть таковая примета: узреешь аиста, хлопай по кармашкам -- средств прибавится.
Аистов в Кричеве, как в Москве ворон. Кричевцы, естественно, временами хлопают по своим пустым кармашкам, но средств в сегодняшний кризис как не было, так и нет.
Я приехал писать о подвиге Сиротинина в нелегкое для Белоруссии время.
Девальвация местного рубля практически обчистила кармашки бюджетников.
А остальных в Кричеве фактически и нет.
На московские номера на моей машине глядели ежели не со злобой, то с нескрываемой завистью. Пока я дивился на смешные цены в общепите (тут можно вкусно пообедать вдвоем на нашу сотку), кричевцы считали мелочь до получки.
Зашел в продмаг.
Сходу к колбасному отделу: -- Женщина, какая колбаска самая вкусная? -- Да вы, российские уже всю колбасу скупили!
Берите, что осталось! – обиженно сказала мне продавщица.
До Рф здесь рукою подать – минут 40 на машине. Так что едут за колбасой и творогом целыми караванами и из Рославля, и даже из Калуги.
И плевать, что батька Лукашенко запретил вывоз стратегического продовольствия не наименее стратегической бытовой химии за границы Белоруссии. На границе стоит один русский пограничник, который инспектирует паспорт и хочет счастливого пути.
-- А вы сами-то не пробовали вывозить колбасу в Россию?
– спрашиваю таксиста Юру, который стоит около единственной в Кричеве гостиницы.
-- А на какие гроши? Чтоб коммерцией занятся, нужен капитал.
Это вас, россиян таможня не останавливает. А с белорусскими номерами все колбасу изымут.
Даже ищейка не нужна – наши таможенники и так голодные, вмиг унухают.
Я свои сбережения храню в бензине. Уже три бочки накупил.
Кто его знает, что будет завтра?
Пока на наши рубли торгуют, их нужно поскорее растрачивать! – ответил таксит--экономист.
Чистота на улицах Кричева не оттого, что никто не мусорит, а оттого, что постановлением горисполкома каждый кричевец должен по пятницам убирать не только лишь собственный участок, да и прилегающую к нему местность.
Попробуй не выйди на трудовую повинность – оштрафуют. Такового не было даже при русской власти.
А в тамбуре продмага – самого посещаемого места -- висит большая доска позора. Там маленьким шрифтом на машине фамилии местных озорников, пьяниц и домашних деспотов.
Колонка «Пьяные за рулем» пустовала.
В кризис за руль даже трезвые изредка садятся – бензин очень дорог.
Всё на великах, да пешком.
В музее, бывшем Потемкинском дворце, хранятся неповторимые документы и свидетельства подвига сержанта Николая Сиротинина. ...6 стрелковая дивизия с боями отходила за реку Сож.
Наши воины вошли в деревню Соколичи, что в 2-ух милях от Кричева.
Там и расположились на ночлег.
Рядом проходила древняя Варшавская дорога, по которой наступал германец. Было надо задержать колонны вермахта, чтоб дивизия смогла переправится через реку Сож.
Днем красноармейцы принялись копать окопы и оборудовать позиции для единственной пушки.
Точнее пушечки – пехотинцы были вооружены только «сорокопяткой». Она могла пробить броню только прямой наводкой ну и то, с маленького расстояния.
То, что «сорокапятка» сумеет не то что приостановить, а только остановить пришествие танковых колонн Гудериана, не верил никто.
Потому оставаться на позициях предстояло смертникам. Вызвались два Николая: старший лейтенант с утраченной фамилией и Сиротинин.
Перебираю в затрепанной папке пожелтевшие документы. Их собирал прошлый директор музея Миша Мельников.
Он скрупулезно брал показания сельчан о подвиге Сиротинина.
Нотариально фиксировал каждое слово. Наверно, надеялся, что настанет время и Сиротинина вознаградят по достоинству.
Кстати, фамилию старшего лейтенанта так никто не сумел установить. А ведь в том, крайнем бою, он уцелел.
Читаю показания одной из жительницы села Любови Грабской: «Лейтенант Николай, как начался бой прибежал ко мне в избу, сестра его перевязала, у него было маленькое ранение в левую руку, и он удрал к переправе. Больше я его не видела».
Красноватые следопыты из городка Сокола совместно с директором музея Мишей Мельниковым лишь через 20 лет опосля подвига смогли установить фамилию 19-летнего бойца. Он рос в семье Орловского железнодорожника.
Опосля школы пошел работать на завод текстильного машиностроения.
5 октября 1940-го года был призван в Красноватую армию.
Из Сокола был выслан в 55-ю Полоцкую дивизию. В 1-ый день войны был ранен осколком около собственной «сорокопятки».
В госпитале сокрушался, что так не успел выстрелить по противнику.
Ранение оказалось легким.
Через недельку его выписали.
Новое назначение -- в 6-ю стрелковую.
И вот деревня Сокольничи, на Варшавском шоссе, что в 2-ух милях от Кричева.
На рассвете 17-го июля послышался гул самолетов. Это «Юнкерсы» ровненьким строем шли бомбить переправу.
Позиция Сиротинина была неподалеку от коровника и кропотливо замаскирована. Рядом два окопчика с боеприпасами.
В конце концов, земля задрожала.
Эта шла смешанная колонна Гудериана. Впереди танк, за ним бронетранспортеры.
Позже снова танк. ...1-ый снаряд пролетел мимо танка.
Зато 2-ой лег прямо в цель. Колонна тормознула.
Сейчас принципиально подбить хвостовую машинку, чтоб на узеньком шоссее запереть колонну. По обочинам зыбкая почва.
Фактически болото.
О крайнем разговоре Сиротинина с командиром мы никогда уже не узнаем. Может, лейтенант не сбежал, оставив Сиротинина один на один с танками?
Может, они по мужски решили, что две погибели на одну пушку очень много?
Бой шел три часа.
Германская колонна была расстреляна в упор из одной единственной «сорокапятки», одним единственным бойцом.
Лишь к полудню немцы отправили мотоциклистов в обход деревни Сокольничи.
Сиротинин был убит в спину очередью из автомата.
Немцы не могли поверить что всю эту мясорубку для их устроил один единственный боец. Российский боец.
Из воспоминаний Ольги Вержбицкой: «К полудню, точнее во 2-ой половине дня, нас, местных обитателей, согнали к месту боя. Мне, как знающей германский язык, основной германец с орденами, генерал, высочайший, лысый, худой, лет пятидесяти отдал приказ переводить его речь местным людям.
Он произнес, что российский чрезвычайно отлично сражался. Что если б немцы так вели войны, то издавна уже вяли бы Москву.
Что каждый боец должен так защищать свою родину-фатерлянд. Позже из кровавого кармашка гимнастерки достали медальон.
Я перевела текст.
Помню точно фамилию Сиротинин. И адресок -- город Орел.
Генерал произнес: «Возьми этот адресок и напиши родным пусть мама знает, каким героем умер ее отпрыск!
» Я побоялась взять медальон, думая, что германец меня инспектирует. Тогда иной германец взял медальон и выругался.
Позже немцы вырыли могилу и похоронили нашего бойца.
Похоронили они его в плащ-палатке. Дали три залпа из винтовок.
Поставили березовый крест. Таковой же как и своим бойцам.
На крест повесили его пробитую пулей каску. Позже еще долго стояли в задумчивости.
Тихо говорили о его подвиге. Восхищались».
-- Видимо, это германское восхищение воспрепядствовало оценить подвиг Сиротинина по достоинству, -- ведает мне директор Кричевского исторического музея Денис Моисеев.
– Время было такое.
Лишь благодаря усилиям старенького директора удалось поднять данную тему, а на 20-летие победы вышел Указ о награждении Сиротинина орденом Отечественной войны 1-й степени посмертно.
Мы идем с Денисом на могилу Сиротинина.
Она находится в самом конце самой длинноватой улицы Кричева – ул. Сиротинина. Имя героя носит бригада остановившейся фабрики резиновых изделий (тут до кризиса делали фаворитные в Белоруссии галоши, а не то, что вы поразмыслили), а так же пионерская организация местной школы.
В том же 1965-м останки героя перенесли в братскую могилу на крутом берегу Сожа.
Для чего?
Или для удобства пионеров, котрые ухаживали за могилками, или русским властям не давала покоя мысль, что хоронили нашего героя немцы, да еще с салютом.
Братская могила оказалась подзаброшенной. Ветки деревьев напрочь закопали гипсового бойца.
Ржавая калитка с трудом поддалась. Видимо, торжества посвященные 70-летию подвига Сиротинина еще впереди.
Ежели, естественно, кризис не заест кричевцев совсем.