На входе в 1-ый зал нас встречают предметы народного промысла, иконы...
На входе в 1-ый зал нас встречают предметы народного промысла, иконы северного письма и лубочные картинки. Потом мы лицезреем ранешние работы Кандинского (начиная с «Одесского порта» 1898 года).
И некие из их имеют явную связь с народным и религиозным искусством. Особенный энтузиазм представляют несколько масляных изображений на стекле (в том числе из личных коллекций).
Это еще Кандинский-символист — его сказочные царевны отлично вписываются в эстетику российского модерна.
— Перефразируя Анну Ахматову, можно огласить: «Когда б вы знали, из какого сора рос российский авангард…
», — откомментировал экспозицию директор Российского музея Владимир Гусев.
— На Кандинского большущее влияние оказало народное искусство.
Есть его воспоминания о том, как он был поражен интерьером фермерской избы.
Тем, сколько там цвета, как люди украшали свои вещи… Картины главенствующего героя выставки висят в окружении полотен современников, обращавшихся к былинным и историческим сюжетам.
Большие холсты Аполлинария Васнецова, Лены Поленовой и Николая Рериха затмевают лубочно-маньеристские миниатюры Кандинского. Но он отыгрывается в последующих залах, где представлены самые важные его работы конца 1900-х и 1910-х годов.
В том числе — «Композиция № 6» из Эрмитажа.
В весеннюю пору она гостила в Москве: тогда Третьяковская галерея тоже вспомнила про юбилей Кандинского и повесила эрмитажный шедевр напротив своей «Композиции № 7». К счастью для москвичей и несчастью для петербуржцев, на выставку «Кандинский и Россия» Третьяковка эту знаковую работу не дала, зато поделилась целым рядом красивых картин.
Ну и ГМИИ имени Пушкина не отказал коллегам из Северной столицы, хотя Кандинского у него не настолько не мало.
Свою лепту внесли региональные музеи (Казань, Тюмень, Владивосток). В итоге гости выставки могут узреть 10-ки «Импровизаций» и «Композиций», также пейзажи Мурнау и Москвы, наглядно демонстрирующие момент перехода от предметной живописи к абстракционизму.
Вот вроде еще известные купола Первопрестольной, а рядом — похожие цвета и формы, но уже без какой-нибудь конкретики.
Кандинский был не первым (по последней мере, не единственным), кто ощутил, что полосы, пятна, штришки могут создавать убедительный внутренний сюжет, впечатлять и увлекать без ссылки на известные образы. Выставленные на выставке работы Бурлюка, Ларионова, Гончаровой, Явленского показывают похожие искания в области цвета и формы.
Но конкретно Кандинский воплотил эти идеи в эталонных работах, соединяющих чувственную спонтанность с кропотливой проработкой деталей и практически научным выстраиванием композиции. Как указывает экспозиция Российского музея, влияние российского искусства тут было более принципиальным, чем европейские веяния.
Ценность выставки в том, что всё это можно осознать не умозрительно, а с помощью конкретных примеров. Другими словам, проследить эволюцию стиля великого авангардиста на наилучших образцах.
Интервью с директором Российского музея Владимиром Гусевым читайте в ближайших номерах «Известий».