Наша родина наиболее 2-ух лет живет и работает в критериях санкций. Вообщем, наружные...

Наша родина наиболее 2-ух лет живет и работает в критериях санкций. Вообщем, наружные ограничения лишь посодействовали нарастить промышленный потенциал, а ослабление рубля сделало российскую продукцию наиболее конкурентоспособной. Сейчас на повестке дня — выход на глобальные рынки.

Конкретно эту задачку решает 1-ый замминистра индустрии и торговли Глеб Никитин, который в интервью корреспонденту «Известий» Марии Тодоровой поведал о том, что будет делать правительство для продвижения несырьевого экспорта, также — о барьерах, которые русским сверхтехнологичным компаниям делают за границей. — Какие забугорные рынки будут приоритетными для русской индустрии в наиблежайшие 10 лет?

Где есть потенциал для развития? — Сейчас мы находимся на завершающей стадии сотворения устройств поддержки экспорта, в том числе — аналитической инфраструктуры, которая обязана посодействовать нам ответить на те вопросцы, которые вы задаете.

Это, а именно, и формирование структуры Русского экспортного центра (РЭЦ).

Эта работа обязана завершиться в летнюю пору, ориентировочно в июле-августе. Тогда же правительством будут утверждены экспортные стратегии.

У каждой отрасли будут свои приоритетные рынки: ведь кое-где ожидают нашу продукцию, к примеру, энергетического машиностроения, кое-где — автомобильной индустрии. Непременно, перспективы есть в странах Латинской Америки.

Это большие рынки, которые имеют огромное количество соглашений о вольной торговле: Аргентина, Уругвай, Мексика и остальные страны. Ежели говорить о возможном формировании промышленных зон, представительств РЭЦ, то как страны с большим потенциалом можно выделить Кубу и Мексику.

Неплохим началом нашего огромного сотрудничества стала работа по поставке самолетов Sukhoi SuperJet. Непременно, это открыло для нас способности по иным отраслям.

Также мы ориентируемся на активное продвижение и сотрудничество с Боливией.

— В какие еще страны мы можем поставлять Sukhoi SuperJet? С кем ведутся переговоры?

Есть ли близкие к подписанию сделки?— Сегодня приоритетными для нас являются рынки Европы, Юго-Восточной Азии, Африки и Индии.

Ведем переговоры с авиа - и лизинговыми компаниями, госструктурами, обсуждаем разные модификации SSJ100.

Мы находимся на различных шагах переговоров с возможными заказчиками.

— Создание русских промышленных зон за рубежом — совершенно новое направление.

Вы уже произнесли о Кубе и Мексике. Какие еще страны в этом заинтересованы?

— Здесь вопросец только экономической необходимости. К примеру, нам активно давали определенные участки для русских промзон коллеги в Парагвае, но пока финансовая необходимость формирования таковой зоны в данной стране неочевидна.

Все-же это — страна не на побережье, без портово-океанской инфраструктуры доставка грузов по реке занимает много времени.

С иной стороны, можно разглядывать Уругвай. Но здесь принципиально осознавать: политика сотворения русских промышленных зон за рубежом обязана привести нас к возникновению одной таковой зоны на каждый приоритетный регион.

Подчеркну: не на страну.

Мы должны выбрать в каждом географическом регионе ту юриспунденцию, где инвесторам предлагают наилучшие условия.— Где это быть может реализовано в Европе?

И, к примеру, в Африке?— У нас не так давно было обсуждение с Сербией по поводу способности формирования точек роста.

Они дают довольно хорошие условия, мы их анализируем.

По Ближнему Востоку, к примеру, создание таковой зоны планируется в Египте.

Не так давно еще одна наша большая делегация была в Суэце уже 3-ий раз за этот год, вела предметные переговоры.

На данный момент наши коллеги в Египте определяются с границами и с местоположением участка, который быть может нам предложен. Ведутся переговоры с управляющим зоны Суэцкого канала.

— Как идет работа в Азиатско-Тихоокеанском регионе?

— Азия — один из наших ценностей в экспортной политике.

Непременно, такую зону можно было бы сделать во Вьетнаме. Там у нас соглашение с ЕАЭС о вольной торговле.

Но я бы не стал забегать вперед, при этом даже в положительном ключе, так как почти все страны дают отличные условия.

К примеру, мне кажется, что Индонезия наиболее перспективна просто поэтому, что там рынок больше, населения больше и спрос на промышленную продукцию быть может выше.— Как вы считаете, какую экспортную политику должна проводить Россия?

Обязана ли эта политика быть брутальной?— Упрощенно — можно и так огласить.

Мы должны быть активными на наружных рынках, так как внутренний рынок нам не дает основания рассчитывать на длительный стабильный экономический рост.

Он недостаточен. Лишь за счет развития экспорта мы можем долго, отлично и быстро расти.

— Не так давно Минпромторгом было открыто новое торговое консульство в Абу-Даби. Ранее появлялась информация, что ваше министерство может получить в свое ведение все торговые консульства.

Это вправду так?— Слухи слухами, но на сей день таковых решений нет.

Вопросец подчинения торгпредств тем либо другим ведомствам находится в компетенции управления страны.

Но инициатива открыть торгпредство конкретно в Абу-Даби принадлежит нам.

Правительственную комиссию с ОАЭ возглавляет министр индустрии и торговли Денис Мантуров, и он данную тему активно продвигал.— Довольны ли вы в целом показателями промпроизводства в I квартале?

— Промышленность указывает хорошие результаты, и при отсутствии наружных шоков в этом году можно рассчитывать на продолжение роста.

Его темп, как ожидается, составит порядка 2%. В базе этого роста будет лежать несколько причин.

Во-1-х, восстановление спроса на более просевших рынках, до этого всего на продукты вкладывательного назначения. На данный момент уровень рентабельности в большинстве секторов уже вышел на докризисный, и у компаний есть ресурсы, но они пока не начали активно инвестировать.

Потому в 2017 году следует ждать, что вкладывательная активность начнет «догонять» расширившиеся способности компаний. 2-ой фактор — постепенное восстановление потребительского спроса.

Доп фактором может стать некое оживление потребительского кредитования. И наконец, в-3-х, — адаптация компаний более пострадавших секторов к новеньким условиям ведения деятельности.

— Какие отрасли станут «точками роста»?

— Химическое создание, также — текстильное, нащупавшее в критериях ослабленного рубля ниши на внутреннем рынке (текстильное полотно, нетканые материалы). Рост ожидается и в производстве транспортных средств, стройматериалов, продуктов долгого использования.

— На данный момент Минфин готовит поправки в бюджет.

Планируете ли вы в связи с повышением доходов страны от нефти просить о новейших мерах поддержки индустрии? Либо, быть может, вы считаете, что довольно тех мер, которые уже существуют?

— Что касается экспорта, то 2017 год забюджетирован, на наш взор, в достаточном объеме.

Иной вопросец, что пока отсутствует ресурсное обеспечение на 2018–2019 годы и дальше. Мы на данный момент над сиим работаем, в том числе в рамках подготовки экспортных стратегий.

Обосновываем вербование ресурсов с 2018 года.

К примеру, ранее мы просили о докапитализации Гос транспортной лизинговой компании (ГТЛК) для продвижения Sukhoi SuperJet на, в том числе, международные рынки.

К огорчению, ресурсов не нашлось, но мы будем продолжать убеждать коллег в том, что это целенаправлено.

И запросим эту меру поддержки на 2018 год.

— Размер поддержки будете запрашивать таковой же?— Да, 30 миллиардов рублей в год.— Когда завершится работа министерства над формированием запроса на экономные средства на 2018 год и дальше?

— Начнем в летнюю пору.

Кое-где к августу будет сформирован 1-ый драфт бюджета.

Сначала августа мы направим свои 1-ые предложения.

— Как на фоне санкций длится сотрудничество с западными странами в сфере индустрии?

— Несмотря на санкции, Евросоюз — по-прежнему наикрупнейший торговый партнер Рф. Положительная динамика в 2014–2015 годах прослеживалась и в экспорте отдельных продуктов из Рф в США.

Естественно, мы лицезреем эффект от санкций: они осложнили жизнь тем русским экспортерам, которые нацелены на поставки в развивающиеся страны, находящиеся под мощным политическим и денежным влиянием США.

Возникают барьеры, искусственные ограничения на поставку сверхтехнологичной продукции.

В частности, потому, что Россию начинают бояться как сурового соперника.

— Какой русский продукт способен покорить мировые рынки в ближнем будущем?

— Потенциалом может обладать неважно какая продукция, это зависит от рынка сбыта и рыночных критерий.

Я могу именовать несколько примеров удачных компаний.

Русский производитель зерновых элеваторов благодаря взаимодействию с РЭЦ и Минпромторгом заключил ряд экспортных контрактов на стройку зерновых элеваторов в Иране. У компании есть опыт реализации проектов в Ираке, а в текущее время планируется выход на рынки государств СНГ, Латинской Америки и Африки.

Мотобуксировщики производства Калининградского мотозавода экспортируются в США, Канаду и страны Европы.

В Рф находится наикрупнейший в мире производитель синтетического сапфира — сверхтехнологичного материала, из которого изготавливают стекла, клавиши «домой» и защитные линзы камер телефонов, экраны для умных часов, также подложки для светодиодов высочайшей яркости. В каждом четвертом телефоне с сапфировым стеклом, выпущенным в мире в 2015 году, есть материал, произведенный на ставропольском предприятии «Монокристалл».

: Минэкономразвития против наказания за продажу «санкционки»Контрафакт с символикой ЧМ-2018 хлынул в РоссиюТкачев именовал выгодный для экспорта сельхозпродукции курс бакса