Примите активное участие в создании всестороннего плана экономического роста...

— Вы принимаете участие в создании комплексного плана экономического развития на период с 2017 по 2025 год, подготовка которого ведется Центром стратегических разработок. Какие идеи вы предлагаете?

— Это в большей степени экспертная деятельность — интеллектуально насыщенная и увлекательная. Российская экономика фактически последние 15 лет развивалась быстрее мировой, хотя такой задачи официально не ставилось.

Все это связано с необходимостью проведения определённых институциональных реформ и реализации ответственной макроэкономической политики. Цель по росту, заданная президентом в послании 2016 года, выглядит весьма точной.

При стабильной экономической и политической обстановке в России экономика, скорее всего, будет расти быстрее средних мировых темпов. — Даже учитывая, что цены на нефть уже не такие высокие, как в «нулевые», когда рост опережал мировой?

— Нефтяные цены могут ограничивать рост, выступая источником «голландской болезни». Хочу напомнить, что стремительный рост экономики в России начался при довольно низких ценах на нефть, а замедление — при чрезвычайно высоких.

При высоких нефтяных ценах можно позволить себе отложить проведение назревших институциональных реформ. — Какие факторы, по вашему мнению, смогут стать главными драйверами экономического роста?

— На первом месте — инвестиции, особенно частные. — Не могу не спросить и о пенсионной системе.

Сегодня циркулирует множество предложений по очередной реформе,

ничего ли не ощущаете, что частые реформы и изменения загнали систему в тупик? Что необходимо предпринимать с пенсионной системой сейчас?

К примеру, председатель совета ЦСР Алексей Кудрин не раз упоминал о повышении пенсионного возраста…

— В реформировании действительно не стоит перебарщивать.

Тем не менее нужно чётко определить, что мы хотим видеть от этой системы.

Очевидно, основная цель — чтобы пенсия была достойной, то есть коэффициент замещения достаточно высоким. К примеру, можно повысить пенсионный возраст, сохранив классическую модель, при которой трудоспособные оплачивают пенсии неработающих.

Однако эта система сложилась в эпоху, когда пенсионный возраст значительно превышал среднюю продолжительность жизни, сейчас же ситуация обратная.

Теоретически пенсионный возраст можно поднять до 75–80 лет, что обеспечит коэффициент замещения близкий к 100%.

Но это — маловероятный сценарий. Есть и другие варианты.

Можно увеличить отчисления в пенсионные фонды до 40%, что также обеспечит высокий коэффициент замещения, но это вероятно либо затормозит экономику, либо приведет к выводу значительной части бизнеса в тень.

Еще один вариант — сделать пенсии адресными и признать их в качестве возрастного пособия по бедности и инвалидности.

Пенсию будут получать те, кто заявит, что ни семья, ни накопления не позволяют ему достойно жить на старость.

Это тоже возможный сценарий, почему бы и нет?

Я почти убежден, что примерно через 20 лет мы придем именно к такой модели.

— Разве такой подход можно считать правильным?

— Я не знаю ни одного человека среднего возраста, а уж тем более молодежи, который планировал бы рассчитывать на пенсию как на основной источник средств к существованию.

Скорее всего, через одно–два поколения пенсия станет социальным пособием по бедности и нуждаемости, то есть адресной.

И на эти выплаты можно будет вполне комфортно жить.

Вообще, с ростом богатства общества люди всё меньше зависят от государственных пенсий и строят собственные накопительные планы.

— Разве основная функция пенсии не в том, чтобы обеспечить человеку достойную старость?

Чтобы пенсионеры были удовлетворены своим материальным положением. — Иными словами, чтобы их доходы не снижали уровень жизни после выхода на заслуженный отдых.

Это, безусловно, зависит от общего уровня благосостояния общества и производительности труда.

Материальное благополучие пожилых тесно связано с экономическим состоянием страны и эффективностью бизнеса. Это — социальная составляющая экономического роста и повышения уровня жизни.

— Какие из актуальных предложений по пенсионной реформе вы считаете наиболее разумными и достойными реализации? — Практически все варианты имеют свою ценность.

Они просто преследуют разные цели. Я склоняюсь к предложениям, которые обеспечивают достаточно высокий уровень пенсий для людей в старшем пенсионном возрасте.

С этой точки зрения увеличение пенсионного возраста справедливо, так как позволяет сосредоточить финансовые ресурсы на тех, кто наиболее нуждается в них сегодня.

Однако на этом нельзя останавливаться.

— Следует ли расширять негосударственные пенсионные накопления? — Существует несколько способов обеспечения достойной жизни в старости: государственная пенсия, личные пенсионные накопления, инвестиции в недвижимость, поддержка семьи.

Каждая из них по отдельности связана с рисками, но их комбинация дает устойчивый результат.

Важно понимать, что будучи на низких налогах, нельзя рассчитывать на высокий гарантированный уровень пенсии.

Пенсионеры в Швеции и Норвегии живут очень хорошо.

Если ввести подоходный налог около 50% и установить пенсионный возраст на уровне этих стран, пенсии будут высокими. Правда, молодёжь там нередко уезжает.

Там приятно быть пенсионером, хорошо учиться, иметь возможности подработать, а затем вернуться пожить в Скандинавии.

Но для молодежи высокая налоговая нагрузка создает определённые трудности. — Что вы думаете о нынешнем укреплении рубля? Это логично?

— Сейчас рубль укрепляется вполне закономерно, несмотря на то, что Центробанк активно покупает валюту для Министерства финансов.

Как вы объясните эту ситуацию? — Не вижу в этом ничего странного.

Увеличивается доверие к российской экономике. Рубль в основном — это кредитные деньги, а не золотые резервы.

Центробанк продемонстрировал свою эффективность, правительство справилось с кризисом. В этом нет ничего нелогичного.

— Однако Центробанк заявлял, что укрепление связано с тем, что крупные банки, получив деньги от приватизации «Роснефти», используют их для операций свопа…

— Но рубль уже укреплялся и раньше.

Возможно, роль банков здесь существенна.

— Недавно Минпромторг опубликовал исследование среди предпринимателей, согласно которому оптимальный курс для них — 65 рублей за доллар.

Они считают, что слишком сильный рубль снижает их конкурентоспособность. Что вы думаете, насколько укрепление рубля сдерживает экономический рост?

— Я не подразделяю идею «оптимального курса».

У нас доллар стоил 24 рубля, и экономика росла на 5–6% в год. — Значит ли это, что мнение о том, что сильный рубль разрушает промышленность и тормозит импортозамещение, искусственно создано?

— Да, это заблуждение. Ведь должна расти производительность труда, а дешевый рубль снижает внутренний спрос.

Экономический рост зависит не только от мер валютной защиты дешёвого рубля, но и от спроса, который при более сильной валюте обычно выше. Влияние курса разнообразно.

Если нужно стимулировать инвестиционный спрос, рубль должен быть сильным. — А низкая инфляция?

— Разумеется, ведь это удешевляет заемные ресурсы.

— Считаете ли вы, что Центробанк правильно сосредоточился на борьбе с инфляцией?

И порой критикуется, что из-за этого сдерживается потребительский спрос, что в итоге тормозит экономический рост.

— Разве в период высокой инфляции 2015–2016 годов экономика развивалась лучше? Прежде всего важна предсказуемость.

Центробанк ещё два года назад поставил цель снизить инфляцию до 4% к концу 2017 года и успешно движется к ней.

Это позитивно. Что касается спроса, его рост провоцирует производство, но не обязательно ведет к инфляции.

— Цель губернаторов — привлечь инвесторов в регионы. Основной вопрос Русского инвестиционного форума в Сочи-2017 — новые направления регионального развития. Где регионы могут найти возможности для роста и как это отразится на экономике страны?

— Потенциал каждого региона заключается в его инвестиционном климате.

Суть в том, насколько регион умеет убедить частный бизнес вкладывать средства именно в него.

Это, с одной стороны, ясно, а с другой — сложно реализуемо. Сейчас для регионов главный вопрос — динамика частных инвестиций, которые во многом региональные.

Губернаторам нужно создать доверие у инвесторов, что вложения окупятся. Этот вызов точно осознается на федеральном уровне.

Отсюда и повышенное внимание к рейтингам инвестиционной привлекательности регионов.

Это заметно и в работе нашей академии.

В 2016–2017 годах по поручению президента Владимира Путина РАНХиГС совместно с Агентством стратегических инициатив проводит практикоориентированную программу обучения для региональных инвесткоманд — тех, кто отвечает за инвестиционный климат.

Мы также участвуем в создании рейтингов состояния инвестиционного климата (с этого года они становятся одним из критериев оценки работы губернаторов).

— «Известия».

Совместно с АИРР (Ассоциация инновационных регионов России — партнер РАНХиГС).

— «Известия» — готовятся два рейтинга: «Рейтинг инновационного развития регионов России» и «Инновационный бизнес в регионах России». — Для губернаторов это новая сфера ответственности.

— Хватает ли им квалификации?

— Команды, отвечающие за инвестиции и возглавляемые вице-губернаторами, проходят обучение с лучшими практиками и преподавателями мировых бизнес-школ. В процессе они разрабатывают проекты для конкретных регионов.

После этого необходимы конкретные шаги по внедрению разработанных инициатив.

С моей точки зрения, ключевым показателем работы региональных властей должна стать динамика частных инвестиций.

— Возможна ли успешная работа по привлечению инвестиций в регионах при общем снижении инвестиционной активности в стране?

— Сегодня инвестиционная активность сокращается во всех развитых странах. Важно, что доля инвестиций в ВВП у России не ниже, чем в развитых экономиках.

Общая же проблема в том, что объём сбережений превышает инвестиции на несколько процентных пунктов ВВП.

В периоды экономического подъема этот баланс меняется в обратную сторону. Вопрос о том, как превратить сбережения в инвестиции, стоит перед всеми развитыми и развивающимися странами.

Основная причина в том, что бизнес пока не готов инвестировать из-за неопределенности.

— Это следствие кризиса? — А кризис уже позади?

— Продолжается глобальный структурный кризис, начавшийся в 2008 году.

— Насколько важна фигура губернатора в привлечении инвестиций?

— Губернатор является символом региональной власти. Привлечение инвестиций — задача как губернатора, так и его команды.

— Какие регионы обладают наибольшим инвестиционным потенциалом?

— На мой взгляд, любой регион способен к росту.

Классический пример — Калуга, где удалось создать благоприятные условия, несмотря на стартовые трудности. Это результат взгляда губернатора и модели управления.

Сегодня в регионе есть свои вызовы, но кто бы мог в 2000 году предположить такое положение Калужской области и одновременно сложную ситуацию в Рязанской?

Изначально эти области были в схожем положении.

В 1992 году Татарстан также сталкивался с проблемами, а сегодня стабильно входит в число лидеров по инвестиционной привлекательности. Это результат работы нескольких руководителей региона.

: Дополнение к пенсии: россияне смогут формировать личный пенсионный капитал Журналист Каледина — о повышении пенсионного возраста Выход на пенсию отодвигается на неопределенный срок