Средневековый замок Выборг, построенный шведами в 1293 году на небольшом острове, охраняющем узкий пролив...
Выборгский замок, возведённый шведами в 1293 году на островке, который «преграждает» узкий пролив — вход во внутренние воды Карельского перешейка, — символизирует торжество шведского христианского духа над языческими верованиями. Это единственный в России объект средневекового западноевропейского оборонительного зодчества, чей облик формировался на протяжении шести столетий.
Согласно замыслу Мариинки, окна крепости превратились в выгоревшие временем иконы с потускневшими серебряными окладами.
Толпа вместе с хором проходила через ворота, освещённые лучами вечернего солнца. За «кулисами» — за выступом крепостной стены — королевская стража любезничала с местными стражами порядка.
Театральное решение «Бориса Годунова» в постановке Мариинки отличается особой выразительностью: действие разворачивается практически перед глазами повествователя Пимена.
В прологе к первой сцене Пимен (в исполнении Александра Морозова) медленно идёт вдоль крепостной стены и усаживается за ветхий стол под пышным кленом.
Диалог между Пименом и Самозванцем (Евгений Страшко) вызывает мурашки: какая зловещая улыбка мелькает на губах Отрепьева, как напряжён он, скрывая чёрное удовлетворение от сказанного отшельником, услышав слова: «Он был бы твоим ровесником и правил бы».
Энергию сцены почувствовали даже птицы, внезапно закричавшие и заметавшиеся в небе над крепостью. Борис Годунов в исполнении Сергея Алексашкина предстает умным самодержцем и одновременно бессильным властителем.
Вокальный триумф насыщенного, глубокого голоса дополняется превосходным актёрским мастерством певца.
Как же замирает царь, наблюдая за Юродивым, который совершенно не безумный, а лишь поющий с «голоса народа».
Толпа, словно волна, отступает к старой каменной стене, оставляя царя в одиночестве.
«Я ещё царь» — с этими словами агонизирующий Годунов почти бросает на пустующий трон своего молодого сына. Умирая, он уходит в призрачное небытие (вглубь крепостного вала), не замечая, как на краешок трона садится хитрый Шуйский (Николай Гассиев).
Костёр, разожжённый Самозванцем, медленно догорает.
Клубы дыма поднимаются в сторону сцены с оркестром. В свете прожекторов Валерий Гергиев, окутанный белым дымом, выглядит словно мистический колдун.
А что вы скажете по этому поводу?