В вашем докладе сказано, что в первой половине 2016-го книжный...
— В вашем докладе сказано, что в первой половине 2016-го книжный рынок «физически вырос» по сопоставлению с прошедшим годом. Это значит, что россияне больше стали брать и, соответственно, читать?
— Рынок физических экземпляров вырос некординально — на уровне 1–2%, другими словами в пределах погрешности. Другое дело, что начиная с 2010 года рынок падал на 10–15% в год и для нас таковая тенденция — уже некоторый шаг вперед.
С иной стороны, покупки нельзя отождествлять с чтением.
Не всё, что покупается, потом читается.
Большой размер книжек в крайние годы потребляется с пиратских веб-сайтов.
Люди накачивают себе впрок, на будущее…
Тем не менее нам кажется, что тренд понижения энтузиазма к чтению если не переломился, то по последней мере затормозился.
— Ваша компания ведет исследования, что конкретно читают? — Да, мы привлекаем социологов, заказываемый ежегодные опросы.
В крайние годы растет продажа детских книжек.
Разумеется, что детям стали читать больше.
Хорошая динамика по современной прозе. По остальной художественной литературе по-прежнему идет падение, кроме классики.
Спрос на неплохую классическую литературу стабилен, невзирая на то что она имеется в бесплатном доступе на электронных ресурсах. Дальше идет нон-фикшн: воспоминания, биографии...
Эти позиции тоже незначительно выросли.
— Другие ниши книжного рынка пребывают в состоянии падения? — Ну либо в некоторой стагнации.
В первую очередь это жанровое чтение во всех разновидностях: фантастика, остросюжетная литература, слащавые романы. Неустойчиво ведет себя прикладная литература: книжки по кулинарии, домоводству, растениеводству.
По иным разделам — эзотерике, медицине — ситуация наиболее либо наименее стабильная.
Нет роста, но нет и падения.
— Фантастика уходит из топа? Увлекательная тенденция.
— Это связано с тем, что потребление перебегает на электронные носители, в том числе с пиратских веб-сайтов.
И 2-ое — мужчины, которые ранее были активными сторонниками таковой литературы, всё меньше читают.
Ежели дамы читают стабильно, то количество читающих парней раз в год понижается — они переключаются на сериалы, компьютерные игры.
Но нас больше всего тревожут малыши. Подрастающее поколение — это и нынешние, и будущие наши читатели.
— Есть опасность не досчитаться этого контингента? — Наиболее чем настоящая.
Люди, которые выросли в 1960–1980-е годы, на генном уровне не могут не читать.
В поколении, становление которого пришлось на 1990-е, почти все не читают.
Я не так давно был на заседании оргкомитета по поддержке литературы и чтения, и один из участников рассказал, как во ВГИКе на вступительном экзамене юноша признался, что в жизни не прочитал ни одной книги.
— Какие меры вы принимаете, чтоб таковых «читателей» стало меньше?
— Ничто так не продвигает чтение, как отменная увлекательная книжка. Ежели мы донесли ее до читателя и ему понравилось, он непременно купит последующую.
Ассортимент и качество наших изданий, по-моему, удовлетворяют самым различным потребностям.
Даже есть неувязка выбора.
Непременно, сейчас принципиальна работа во всем диапазоне — от книжных ярмарок и фестивалей до соц сетей. Люди дискуссируют новейшие издания, советуют друг дружке, что необходимо почитать детям.
— И что рекомендуют? Классику, новейших создателей?
— Неувязка в том, что предки знают создателей, которых сами читали, и им тяжело ориентироваться в потоке новейших.
Юные литераторы не доходят до читателя. Но ежели мы не будем их продвигать, у нас никогда не покажется новейших Корнеев Чуковских и Агний Барто.
Иногда нападают на писателей жанровой литературы, молвят: «Как это можно читать?
». Но я знаю почти всех людей, у каких малыши начинали читать с Донцовой, а позже расширяли диапазон собственных читательских интересов. Я тоже начинал читать с Дюма.
Это отменная, но жанровая литература. — Донцова и Дюма — сопоставимые величины?
— На данный момент — нет. И по размеру продаж, и по спросу Донцова сейчас, естественно, намного наиболее популярна.
— В вашем докладе сказано, что улучшилось положение с легальной электронной продукцией. Сегодня попробовала скачать новейшую книгу.
У самой не вышло, но компьютерный гуру сделал это без заморочек. — Размер употребления электронных книжек с пиратских веб-сайтов — приблизительно 90% от всего оборота.
Просто зайти и скачать книжку нельзя, но для знающего человека, как свидетельствует ваш вариант, это не тяжело. Потому на сто процентов мы эту делему не решим, пока значительно не поменяем законодательство.
В Европе юзер отвечает за пиратское скачка — это и штрафы, и даже уголовное преследование. У нас законодательство существенно либеральнее.
Оно дозволяет биться лишь с источниками — пиратскими веб-сайтами.
— В обыденном сознании пиратство быстрее благо — что отвратительного, ежели люди безвозмездно почитают отличные книги? — Основной минус данной ситуации даже не в потерях издателей.
Неувязка в том, что пиратство грозит русским писателям.
Когда они перестают получать доход, то, как люди профессиональные, уходят заниматься кое-чем иным: писать сценарии, преподавать… В первую очередь уходят самые профессиональные и нужные.
— Есть ли кандидатура пиратству, кроме законодательных ограничений?
— Высококачественный сервис — наилучшая кандидатура. Комфортно, доступно, уместно по стоимости.
Электронные книжки у нас в среднем вдвое дешевле, чем бумажные.
На Западе — одна и та же стоимость.
Издателей можно осознать: интеллектуальный продукт стоит столько, сколько стоит.
Тем более наши писатели с осознанием относятся к таковой ситуации. И толика электронных книжек растет.
Сейчас они составляют уже 2% от общего рынка. Надеемся, что года через три-четыре мы выйдем на уровень 7–8%, а это уже числа европейских государств.
— Какие жанры первыми совсем покинут бумагу?
— Слащавая, остросюжетная и жанровая литература.
То, что охото прочесть как можно быстрее.
Тут и на данный момент в один клик получаешь лишь что вышедшую книжку.
Так было с крайним романом Пелевина: в 1-ый день мы зафиксировали 3 тыс.
электронных продаж. Сейчас художественная литература — это 20% рынка.
— А что, по-вашему, никогда не перейдет в электронный формат?
— Непременно, то, что именуется «книга–подарок».
Издания по здоровью, кулинарии, справочники, энциклопедии...
Плюс жанры, в каких важен не только лишь текст, да и тактильные, зрительные чувства. А именно, детские книжки.
А также издания, которые мы относим к уровню нескончаемых.
Электронные носители размагничиваются, а картонная книжка как стояла на полке, так и стоит.
— Ежели позволите, личный вопросец.
Вас именуют книжным царем. А сами вы кем себя считаете?
— Я человек, который всю сознательную жизнь работает с книжками.
Я служу книжке, а она помогает мне и моим коллегам развиваться. — Сможете именовать книжки, которые посодействовали для вас в развитии?
— Я уже упомянул Дюма, могу вспомнить Джека Лондона.
Непременно, это Лев и Алексей Толстые. Роман «Петр Первый» — один из моих возлюбленных.
Позднее читал книжки, посвященные формированию личности, — к примеру, Карнеги.
Считаю, что у нас в стране есть создатели, которыми мы можем гордиться.
Станут ли они таковыми же классиками, как их предшественники, покажет время.
Но Улицкая — один из сильнейших писателей нашего времени. С наслаждением читаю Пелевина, нахожу в этом некоторый симбиоз текста и идеи литературы.
Крайним открытием для меня стал Евгений Водолазкин.
Ну и, естественно, Захар Прилепин. — Каково соотношение коммерции и просветительства в рамках вашей книжной империи?
— Наш бизнес носит соц нрав, и нереально отделить одно от другого. Коммерческий итог дает нужная книжка.
А наш профессионализм заключается в том, чтоб донести ее до читателя.
Справка «Известий» Олег Евгеньевич Новиков (род.
1968, Москва) — издатель, путник, генеральный директор наикрупнейшго русского издательства «Эксмо», совладелец компаний «Новый книжный — Буквоед», издательства «Манн, Иванов и Фербер» и председатель совета директоров Тверского полиграфического комбината. Занимает пост вице-президента Русского книжного союза и публичной организации малого и среднего предпринимательства «Опора России».